strachovanie v rossiiАвтор статьи хотел бы продолжить дискуссию, начатую недавно на страницах прессы, о возможности и целесообразности совмещения в сегодняшней России страхового и перестраховочного бизнеса.

При этом нельзя обойти вниманием вопрос о современном состоянии и тенденциях развития российского перестраховочного рынка. Особенность отечественных профессиональных перестраховщиков, за небольшим исключением, – в отсутствии значительных собственных средств, а значит, и емкости для принятия крупных рисков.

Нетто-удержание наших крупнейших перестраховочных обществ не превышает 2-2,5 млрд рублей (и таких – несколько на всю Россию). Остальная часть риска (до 50-80%), принимаемого на себя профессиональным перестраховщиком, как правило, передается в ретроцессию страховым компаниям…

Безусловно, возникновению такой ситуации способствует целый ряд объективных причин. Но совершенно очевидно, что российские страховщики при всем своем желании пока не могут рассчитывать только на услуги профессионального перестраховщика.

В этой связи интересно проанализировать состояние перестраховочного рынка, например, в Германии, с уважаемыми перестраховочными обществами которой хорошо знакомы многие из нас. Оказывается, что и там, хотя финансовые возможности немецких перестраховщиков несравнимо выше, около 20% перестраховочных премий собирают компании, занимающиеся как прямым страхованием, так и перестрахованием. Даже в списке 100 крупнейших перестраховщиков в мире (по данным Standard & Poor’s) присутствуют компании, успешно совмещающие страховой и перестраховочный бизнес.

У нас же, в перестраховочном бизнесе участвуют в основном страховщики – на их долю приходится до 97% перестраховочных премий. При этом нетто-премия профессиональных перестраховщиков, как правило, еще меньше оставшихся 3%, т.к. риск зачастую передается в ретроцессию. Безусловно, такое соотношение замедляет развитие перестраховочных обществ и формирование полноценного российского перестраховочного рынка.

Между тем, сегодня в перестраховочных отношениях прочно утвердился принцип reciprocity, чему во многом способствует и относительно невысокая убыточность страховых операций. Большинство компаний, проводя операции пассивного перестрахования, считает их формой участия в прибыли цедента со всеми вытекающими последствиями (завышение доли принимаемой ответственности и т.д.). Кроме того, стремление к взаимности в перестраховочном бизнесе приводит к тому, что риск размещается не в наиболее надежных компаниях, а там, где существует “задолженность” по переданной премии.

К сожалению, похоже, что многие российские перестраховщики сегодня не готовы к повышению уровня убыточности. Серьезный убыток по крупному риску, перестрахованному на внутреннем рынке (а таких рисков сейчас немало) может повлечь за собой своеобразную “цепочку неплатежей” перестраховщиков и ретроцессионеров. В условиях недостаточной капиталовооруженности перестраховщиков и отсутствия правовой базы перестрахования такой поворот событий вполне возможен. Банкротство цедента, невыплата страхового возмещения страхователю… – это в очередной раз болезненно скажется на общественном реноме страховщиков.

Вопрос о перестраховании рисков за рубежом мы не затрагиваем, т.к. он индивидуален для каждой компании и является одним из важных элементов ее политики. Хотелось бы лишь отметить, что российский страховщик, работающий на принципе взаимности, как правило, не должен рассчитывать сегодня на получение соответствующего бизнеса от своих иностранных партнеров.

На наш взгляд, оптимальная схема организации перестраховочной защиты рисков при размещении их на внутреннем перестраховочном рынке выглядит следующим образом.

Формируется стабильная группа перестраховщиков, работа с которыми строится не на строгом соблюдении reciprocity, а на 100% гарантии надежной перестраховочной защиты.

Это особенно важно при перестраховании “коротких” рисков.

Основой сотрудничества с партнерами по перестрахованию является Генеральный договор, в котором в той или иной форме оговариваются “правила игры”. В условиях “правового вакуума” это, пожалуй, единственная возможность установить цивилизованные взаимоотношения сторон при проведении перестраховочных операций.

Доля ответственности перестраховщика должна соответствовать только его финансовым возможностям, исключая дальнейшую ретроцессию риска.

Риски со значительной страховой суммой (либо PML) распределяются на Западе в части, превышающей емкость российского перестраховочного рынка.

По нашим оценкам, суммарная емкость российских перестраховщиков составляет не более 20-25 млрд рублей. Оговоримся, что в данном случае под емкостью мы понимаем “готовность” перестраховщиков к оплате убытков, т.е. ту сумму, которая реально может быть собрана с перестраховщиков.

Одним из важных элементов деятельности Промышленно-страховой компании, включенной Агентством Экономических Новостей в рейтинг десяти наиболее активных и стабильных страховщиков России, является четкая система перестраховочной защиты.

Работая на постоянной основе с 25-30 страховыми компаниями и ведущими перестраховочными обществами, мы надежно размещаем большую часть рисков. Однако это не означает, что ПСК закрыта для сотрудничества в области перестрахования.

В ситуации, когда московский рынок перестрахования аккумулирует подавляющую часть собираемой премии, региональные страховщики (перестраховщики) оказываются “на голодном пайке”. Чрезмерная концентрация страхового капитала (и принимаемых рисков!) повышают вероятность кумуляций, а значит, ослабляют перестраховочную защиту.

Поэтому, придерживаясь принципа возможно более равномерного распределения риска, мы полагаем, что без сотрудничества с компаниями всех регионов России (с учетом их реальных возможностей) обойтись нельзя. Для крупного устойчивого российского страховщика сов-мещение прямого и косвенного бизнеса (страхования и перестрахования) не просто желательно, это – объективная необходимость.

Tagged with:
 

Comments are closed.

Set your Twitter account name in your settings to use the TwitterBar Section.