jakudza japonijaПЯТАЯ ВЛАСТЬ ЯПОНИИ
В Японии несколько лет назад запрещена традиционная карточная игра ханафуда. Комбинация ее цифр — восемь-девять-три, по-японски я-ку-дза — дала название мафии.
Она приводит политиков к власти и устраняет своих противников. Она контролирует четверть фирм страны. Она пятая власть Японии.

Из грязи — в шестерки

У него руки, как медвежьи лапы, бычья шея, на голове синий пиратский платок. Словно борец сумо, богатырь в стране узкогрудых, Кеничиро Ивахаши внушает страх одним своим видом. Он достает лист бумаги, кладет на стол и с удовольствием заявляет: “Кто это опубликует, умрет”.
Секретный лист раскрывает связи мотоциклетных банд бозоцоку с якудзой. Банды, вооруженные бейсбольными битами, стальными трубами и ножами, воюют между собой жестоко: в прошлом году погибло более сотни юношей. Это низшая лига преступности, где профи ищут бойцов для криминальной высшей лиги.
Бозоцоку в полночь собираются у фабричных ворот. Один из их предводителей Миямото медленно подходит к своему “Судзуки”. Так они ходят, словно герои вестернов перед дуэлью. В походке их философия: быть не такими, как другие японцы — усердные, торопящиеся, подчиненные, которые теснятся каждое утро по два часа в пригородном поезде, сидят перед компьютером в офисе до ухода шефа, кланяются, пока гнется позвоночник. Ради чего? Чтобы дважды в месяц пить в квартале красных фонарей и заниматься сексом с одной из здешних девочек, которых Миямото может иметь каждый день, а потом в 60 уйти на пенсию. “Рабы”, — издеваются бозоцоку.

Кеничиро Ивахаши может напугать одной только своей внешностью. Он босс 250 моторизованных гангстеров в столице

Они ярые националисты: хотят забрать у России Курилы, мечтают о сильной армии и о том, что новый, настоящий Тенно, император Бога, обеспечит порядок. Им от 14 до 17 лет. Не имея водительских прав, они гоняют на мотоциклах с ревущими моторами и шуршащими шинами (порядок обеспечивают…), играют в залах, контролируемых якудзой, для которой выполняют грязную работу: запугивают людей и продают шабу, самый любимый в Японии наркотик, его глотали еще пилоты-камикадзе во время войны.
Члены бозоцоку и якудзы не жалуются и не знают боли. Они видят себя последними самураями, бесстрашными воинами в размягченном и бесчестном обществе, в котором молодежь играет с компьютерами, вместо того чтобы драться, а 25-летние женщины еще заказывают по своим мобильным телефонам игрушки, как будто хотят вечно оставаться детьми.
Постепенно Миямото будет подниматься все выше. Станет освобождать место парковки для босса, прикуривать ему сигарету и держать над ним зонт, когда идет дождь. Потом оябун, “отец” группы якудзы, даст ему маленькую работу. Например, в Санье, южной окраине Токио.
На скамейках детских площадок там лежат небритые мужчины. Сначала они потеряли работу, затем жен, жилье. Рано утром некоторые из них ждут автобуса якудзы. Водитель выбирает самых сильных для строек Токио. Они надрываются за 10 долларов в день, чего хватает на гамбургер с колой.

 

Благодаря “крышам”, азартным играм и “торговле водой”, как здесь называют бизнес, связанный с сексом и ресторанами, якудза стала наиболее сильной после Второй мировой войны. Экономический бум 80-х помог мафии распространиться во все уголки общества. Тогда японцы раскупили половину Европы, а в токийских ресторанах люкс суши подавалось на золотой посуде. “Якудза — это пятая власть в государстве”, — говорит охотник за мафией Раисуке Мияваки. В ней 81 000 членов. Годовой оборот 23 крупнейших синдикатов оценивается в сто миллиардов долларов, что позволяет войти в двадцатку японских интернациональных концернов, таких как Sony, Honda и Toshiba.
Ведущие служащие этих синдикатов размещаются в Гинзе, центральной торговой части столицы. Вместо пистолетов они носят дипломаты из крокодиловой кожи. Во время игры в гольф им приходится надевать рубашки с длинными рукавами — татуировка на всем теле выдает в них членов подпольного мира.

Якудза — это пятая власть в государстве

В ней 81000 членов. Мафиозные синдикаты финансируют выборы; политики лоббируют их предложения

Между ресторанами суши и “Клубами из пяти членов”, где молодые массажистки заботятся о быстром расслаблении, красуются вывески сокайя — фирм, которые шантаж сделали искусством. Четыре сотни сокайя ежегодно выжимают из концернов миллиард долларов. Грубые методы действуют примерно так: на аукционной распродаже предприятия подозрительные типы в темных очках сидят в первых рядах, выкрикивают угрозы и могут запустить бутылкой виски в сторону президиума. Многие предприниматели предпочитают удалиться, и фирма достается мафии по начальной цене.
Есть и другие виды вымогательства. На оживленном перекрестке в Токио останавливается автобус, и из его громкоговорителей раздается: некий известный бизнесмен не является патриотом, так как не чтит память погибших в войне. А в Японии с ее пробудившимся национализмом нельзя быть плохим патриотом, и оклеветанному менеджеру приходится платить. Или владельцу участка под двери дома подкладывается черная кошка — напоминание, что участок лучше продать банку, которому нужна земля для строительства высотного здания.
Многие американские фирмы, купившие японские предприятия, настаивают на разрыве контрактов, так как им стало известно о связях предприятий с якудзой. “Четверть экономики уже подорвано, — оценивает положение дел эксперт инвестиционной фирмы Merrill Lynch. — Предприятие, контролируемое якудзой, как ядерная ракета. Ее не взорвать, но все боятся”.
Мафиозные синдикаты финансируют выборы; политики лоббируют их предложения. В прошедшем году за связи с мафией был отправлен в отставку влиятельный правительственный секретарь.

Неслабое звено

Бандиты на мотоциклах, бозоцоку, используются якудзой для грязной работы. Они нагоняют страх на целые районы города

На 17 этаже токийского небоскреба, носящего его имя, сидит человек, осуществивший слияние политики, экономики и мафии. Многие считают его инкарнацией японской системы. Магнат Эйтаро Итояма — гениальный бизнесмен, один из богатейших людей мира. “Крестный отец крестных отцов”, — называют его в Японии. “Я связующее звено между мирами, — говорит он скромно. — Пара звонков, и все будет улажено. Весь правительственный кабинет вплоть до премьер-министра связан с якудзой”.
Недавно Итояма организовал для своего друга, американского миллиардера Доналда Трампа, продажу Empire State Building. Итояма держит самый крупный частный пакет акций государственной компании Japan Air Lines. Когда в прошлом году акционером хотела стать также семья Ямагучи (самый большой синдикат якудзы, насчитывающий 34 000 членов), магнат поднял тревогу, поскольку противостоит этой семье с 1986-го, когда один из ее членов оставил на его предплечье шрам длиной 15 сантиметров. “Но времена, когда неудобные партнеры по бизнесу просто исчезали в водах Токийской бухты, давно прошли. Сегодня борьба ведется информацией”, — говорит он.

Кацума Чимура — оябун, патриарх в мире банд

В Кабукичо светятся неоновые лампы тысяч массажных салонов, стриптиз-баров и борделей. Проституция в Японии запрещена, и все-таки это народный спорт. “Школьницы, скучающие супруги профессоров, делают это, как будто подрабатывают в Макдоналдсе”, — говорит проститутка и писательница Айуми Сакаи. В 18 лет она удовлетворяла клиентов в массажном салоне, затем избивала впавших в прострацию брокеров в садо-мазохистской студии, позже работала порно-актрисой. “Без якудзы ничего не получается, — поясняет она. — Полиция также зарабатывает на нас. Пару лет назад они еще требовали секса, сейчас хотят денег”.

Сощурившиеся Робин Гуды

Проституция в Японии запрещена. Но благодаря якудзе она стала народным спортом. Проститутками подрабатывают и студентки, и скучающие жены профессоров

Якудза подчиняется не закону, а кодексу чести нинкиодо, живет в гармонии, которая является идеалом японского общества. Может оказаться, что дни якудзы будут считаться временем порядка. Она помогает подавлять коммунистические профсоюзы, препятствует иностранным мафиози ввозить в страну сильные наркотики и наводит дисциплину среди уголовников. Сегодня Токио — самая безопасная столица мира, хотя за последние полгода число преступлений возросло на 25 процентов. Жить “последним самураям” стало сложнее, когда они оказались под давлением с двух сторон: в начале 90-х правительство приняло законы, запрещающие деятельность якудзы, и, кроме того, распространились иностранные мафиозные группы. Большинство сутенеров в Кабукичо говорят по-китайски. Возле ночного ресторанчика черный из Нигерии продает бижутерию и фальшивые футболки от Армани. В темных переулках девушки из Колумбии и Бразилии делают свое дело за полцены. Иранцы продают кокаин, героин и фальшивые телефонные карты.
Все это не вписывается в культуру якудзы, там еще действуют древние ритуалы. Если кобун украдет деньги якудзы, дотронется до подруги другого мафиози или без причины начнет ссору с другой бандой, он должен отрезать фалангу своего пальца. Ее он отдает оябуну, крестному отцу, как доказательство своего раскаяния. Это ритуал называется юбицуме, и некоторые крестные отцы хранят на своих домашних алтарях законсервированные пальцы.
“Когда я умру, умрут и святые традиции, — жалуется крестный отец Кацума Чумура. — Я последний настоящий якудза”. 76-летний Чумура выглядит как Робин Гуд, отбирающий у богатых, чтобы помочь бедным. Так, в 1995-м во время землетрясения в Кобе мафия была на месте быстрее правительства и распределяла рис, одеяла и воду. Чумура, патриарх якудзы, участвовал более чем в 40 войнах банд. На его теле много шрамов от пуль. “Тогда мы еще искали места, где нормальные граждане не попадут под выстрелы. Мы воевали с настоящими мужчинами, в основном ножами. Сегодня мафиози налетают на парикмахерские, расстреливают беззащитных противников”. Он вытирает пот большим белым платком: “Теперь другие времена”.

Comments are closed.

Set your Twitter account name in your settings to use the TwitterBar Section.